21.07.2021
Прямая речь

Антология валенка в кинематографе

О секретах мастерства и тайных языках валяльщиков

Антология валенка в кинематографе

Документальный фильм Антона Белоусова и Юрия Немцова «Валенки RU» получил Гран-при на XIII Открытом всероссийском фестивале документальных фильмов «Соль земли» и победил в номинации на XI Международном кинофестивале «Свидание с Россией».

Какие тайные языки валяльщиков подслушали создатели фильма? Смогли ли узнать секреты мастерства оставшихся кустарей? Об этом корреспонденту «АиФ-НН» рассказал оператор и режиссёр фильма «Валенки RU» Антон Белоусов.

Баба Катя – не кинозвезда

– Антон, начиная снимать фильм о валенках, вы наверняка изучали, как был развит этот промысел в Нижегородской области. Что интересного удалось узнать?

– Известно, что валяльный промысел на нижегородской земле впервые появился в конце XVII века. Его активно осваивали в Неклюдове, Толоконцеве, Кантаурове. Позднее промысел распространился на близлежащие селенья. Сначала мы хотели снимать в Неклюдове, но выяснилось, что там старинный промысел не сохранился, хотя и сейчас есть целая фабрика, которая делает валенки.

Одним из больших центров валяльного промысла в Нижегородской губернии некогда было село Красное Арзамасского уезда. Мой соавтор, известный нижегородский телевизионный журналист и режиссёр Юрий Немцов, нашёл в этом селе женщину, которая когда-то вместе с мужем делала валенки, – бабу Катю. Около её дома до сих пор сохранилась стирня – изба наподобие бани, где валенки стирали в котле с кипятком, придавая им нужную форму. Мы хотели реконструировать стирню и положить историю бабы Кати в основу фильма, Юрий Немцов даже написал сценарий.

И вот мы приехали к бабе Кате, а она категорически отказалась сниматься! Убеждала нас, что валяльный промысел умер. И эта наша, казалось бы, неудача стала отличной завязкой для фильма.

– А валяльщиков-то в итоге в области нашли?

– География нашего проекта расширилась. Снимали валяльщиков из города Кинешмы в Ивановской области, из города Макарьев Костромской области, из села Урусово в Республике Мордовия. В Нижегородской области мы валяльщиков искали в Ковернинском районе, но там нас буквально послали… В итоге нашёлся только один кустарь из Павлова. Он стал одним из героев фильма.

Вообще, поиск героев для документального кино – дело очень сложное. Мало людей найти, их надо уговорить сниматься. Ещё сложнее – чтобы человек раскрылся перед камерой.

Многие документалисты мирового уровня говорят: успех твоего фильма прежде всего – это степень доступа к герою. На мой взгляд, Юрий Немцов может найти подход практически к каждому, у него настоящий талант общаться с людьми. Мне с этим сложнее, я по натуре интроверт. И как оператор предпочитаю за жизнью героев наблюдать со стороны, а не вмешиваться в неё.

Кто турыжит скребни

– Из вашего рассказа получается, что валяльщики – народ скрытный. Хранят тайны ремесла?

– Это историческая память. Валяльщики всегда были при деньгах и во времена советской власти пережили гонения – их активно раскулачивали. Один из наших героев вспоминает, как в 1930-е годы в доме его родни проходили обыски и конфискация имущества. Выносили всё, вплоть до того что снимали валенки с ног маленьких детей.

Валяльщики всегда жили, как бы сейчас сказали, профессиональным сообществом. Более того, у них были свои тайные языки – жгонский и матрайский. Названия произошли от традиционного разделения валяльщиков на жгонов и матраев.

Жгонка – это отхожий промысел. Ремесленники-жгоны осенью, собрав урожай, уходили на Восток, оставались там на несколько месяцев, и делали валенки для местных жителей. На заработанные деньги покупали лошадей, пригоняли их домой и продавали. Жгоны даже делали специальные валенки выше колена, чтобы было удобно ехать на лошадях.

Работали жгоны с подмастерьями. При этом мастера не особо стремились свои умения передавать преемникам. Жгон-валяльщик в нашем фильме рассказывает, что на жгонке его мастер ушёл в запой, дело стоит, есть нечего, и подмастерье сам начал валять. Мастер это увидел и пошёл на подмастерье с топором.

А вот матраи жили оседло, строили около домов стирни и работали в основном семейным подрядом.

Жгонский и матрайский языки разные. Некоторые слова валяльщики придумывали сами, другие происходят из мёртвых финно-угорских языков, относятся к ветвям офенского языка. Но языки очень своеобразные. Например, на жгонском «топить печку» – «камышку шокшить», «беззаботный сконорился» – «самовар вскипел». На матрайском валенки звучат как «скребни», а работать означает «турыжить». По одной из версий, мастера, изготовлявшие валенки, придумывали эти языки, чтобы сохранить секреты ремесла от жителей других сёл и тем самым не допустить конкуренции.

– Герои вашего фильма по сей день зарабатывают, делая валенки?

– Для семьи валяльщиков Соколовых из Кинешмы – Валерия, его жены Ирины и двух дочерей, Светланы и Любови, – это основной вид деятельности, который, как я понял, приносит им неплохой доход.

Более того, они в Кинешме открыли Музей валенка. В музее хранится самый большой валенок в России высотой 168 см, и самые маленькие – всего по 6 мм. Соколовы нам рассказывали, как валяли свой огромный валенок на полу в одной из комнат жилого дома. Этот валенок полностью бесшовный, а не сшитый. Сейчас свой Музей валенка появился и в селе Красное Арзамасского района Нижегородской области.

– Вы назвали свой фильм «одой ручному труду». Зачем такой труд нужен в наш век технологий?

– Есть мнение, что интеллект человека находится на кончиках его пальцев. Многочисленные исследования учёных подтвердили связь интеллектуального развития и пальцевой моторики. И если не заниматься ручным трудом, а только трогать гладкий экран гаджетов, можно, грубо говоря, отупеть, перестать развиваться. Я с этим мнением согласен.

– Снимая фильм, вы проделали огромную работу, но картину явно увидит значительно меньше людей, чем очередной блокбастер. Не обидно?

– Действительно, мы съездили как минимум в десять экспедиций, сняли много часов материала, потом было года полтора монтажа. Но ограниченный круг зрителей – это данность документального кино: ты либо этим занимаешься, либо нет. А потом, сейчас много платформ в Интернете, где такое кино показывают, и оно очень востребовано у зрителей.

– Антон, вы как фотограф много и очень проникновенно снимаете нижегородский север. На ваш взгляд, в чём удивительная особенность этих мест?

– Поветлужье – это особый мир. Мои предки жили на Ветлуге. Сам я родился в посёлке Уста Уренского района Нижегородской области, но считаю себя ветлугаем. Исследователь фольклора и этнографии Нижегородского Поволжья профессор Николай Морохин считает, что ветлугаи – как жгоны и матраи, особое сообщество людей со своими чертами характера. Немногословные, суровые, немного подозрительные. У них нет своего языка, но есть свой говор, который ни с чем не спутаешь.

Я своим творчеством как могу привлекаю внимание к Поветлужью, показываю красоту этих мест, чтобы люди вдохновились этими кадрами и решили однажды там побывать.

Досье

Антон Белоусов. Родился в 1979 году в посёлке Уста Уренского района Нижегородской области. В 2001 году закончил филологический факультет ННГУ Лобачевского по специальности «журналистика». В 2001-2010 гг. работал фотокорреспондентом в различных нижегородских СМИ.  С 2013 года – оператор и режиссёр документального кино. Лауреат многочисленных конкурсов и фестивалей, член Союза фотохудожников России.

Информация и фото: АиФ НН

Больше по теме

Не так прост, как кажется
На кадровую поддержку нижегородских предприятий НХП направят 19 млн рублей
15 нижегородских мастеров НХП получат почётные звания
Новогодние чудеса «Города мастеров»: специальное творческое пространство Гатчины знакомит с народными промыслами